Реабилитация несовершеннолетних в Тюмени

Взрослые программы строят вокруг многолетней зависимости. Участник учится признавать у себя болезнь и называть себя зависимым, и многим людям с двадцатилетним стажем это помогает держаться. Пятнадцатилетнему, который употребляет несколько месяцев, такой ярлык может навредить: он начинает вести себя так, как положено «зависимому». Во взрослой группе подросток к тому же слышит подробные истории употребления и заводит знакомства, которые переживут программу. Взрослый может на время лечения оставить работу, а подростку бросать учёбу нельзя: пропущенный год станет новой проблемой.

Группа из одних подростков тоже требует осторожности. Исследования групповых программ для трудных подростков описали такой эффект: участники перенимают друг у друга худшее. Проявится ли он, зависит от опыта ведущего, структуры занятий и состава группы. Поэтому группы держат небольшими, а у каждой встречи есть план и ведущий, который работает с подростками.

В подростковой реабилитации семья работает наравне с самим подростком. Жить ему дальше дома, по правилам, которые устанавливают взрослые. В обзорах исследований по лечению подростков семейные методы из года в год относят к подходам с самой сильной доказательной базой, наравне с когнитивно-поведенческой терапией. В одном из клинических испытаний амбулаторная семейная терапия помогла подросткам не хуже, чем программа с проживанием.

Родители договариваются о нескольких правилах, которые реально соблюдать, и заранее решают, что будет за их нарушение. Учатся замечать хорошее, спрашивать без нажима, обходиться без обысков. Проверяют домашнюю аптечку и бар. Если кто-то из взрослых в семье пьёт или употребляет, это обсуждают открыто: запрет, который нарушают сами родители, подросток всерьёз не примет.

Общее правило: подросток старше пятнадцати лет сам соглашается на медицинское вмешательство или отказывается от него, за младшего решает родитель (ст. 54 Федерального закона № 323-ФЗ). Для наркомании закон сделал исключение. Наркологическую помощь несовершеннолетнему с этим диагнозом, включая медицинскую реабилитацию, до совершеннолетия оказывают с согласия родителя или иного законного представителя (п. 2 ст. 54 Федерального закона № 3-ФЗ, п. 2 ч. 2 ст. 20 Федерального закона № 323-ФЗ). При алкогольной проблеме и при употреблении наркотиков без установленного диагноза действует общее правило.

Школе клиника о лечении не сообщает: такого случая нет в перечне, по которому закон разрешает раскрывать врачебную тайну без согласия (ст. 13 Федерального закона № 323-ФЗ). По официальному запросу сведения получают следствие, суд и прокуратура. В полицию клиника сообщает сама, если есть основания считать, что вред здоровью подростка причинён противоправными действиями, например насилием. КДН в этом перечне нет. Родителям сообщают без согласия подростка, если ему нет пятнадцати или если он получает помощь по поводу наркомании. Сведения о юношах может запросить и военкомат для военно-врачебной экспертизы.

Увозить подростка силой, обманом «к бабушке» или руками нанятых людей нельзя: это незаконно, и после такого начала доверия к программе не будет. Ультиматум «или центр, или уходи из дома» тоже плохой старт, потому что подросток вполне способен выбрать второе. Пока врач не установил наркоманию, отказ шестнадцатилетнего имеет юридическую силу, даже если он употребляет наркотики. После такого диагноза согласие на наркологическую помощь даёт родитель, но и тогда работать с подростком против его воли не получится.

Первыми на консультацию приходят родители и меняют то, что зависит от них: правила, деньги, реакцию на срывы. Подростку предлагают одну встречу с врачом или психологом по поводу, который волнует его самого, будь то бессонница, тревога или конфликт в школе. Встречу ведут без нотаций, его мнение принимают всерьёз, и после неё он нередко соглашается на следующую. При мыслях о смерти, самоповреждениях или тяжёлом отравлении согласия не ждут: звоните 103 или 112.